КВИР, КАПИТАЛИЗМ, ТЕЛЕСНОСТЬ

10:38 29/10/2018
До недавнего времени связь капитализма и телесных практик была не так очевидна. Однако сейчас в феминистском поле уже присутствует критика влияния последнего на тело, как собственное, так и тело другого, на восприятие телесности и привлекательности. С одной стороны, система капитализма тесно связана с не-одиночеством: это и репродукция (хотя прямая связь “два человека = рождение третьего” является сильным упрощением), и сексуальная привлекательность (соответствие некоторому стандарту, как способ это “одиночество” преодолеть с бо́льшей гарантией), и, конечно же, инструменты, позволяющие этой привлекательности добиться (бьюти-практики). С другой - капитализм известен своим умением молниеносно присвоить все, в том числе и то, что направлено на его преодоление. И в этом случае особо интересно его влияние. Как связан капитализм и практики сопротивления? Работают ли они? Или это в прямом смысле слова бег впереди неумолимо приближающегося паровоза?

Прежде всего, о квир-практиках. Я хотел бы рассмотреть здесь телесные модификации, связанные с трансгендерностью, бьюти-практики, которые изначально противостоят системе, а также системы отношений, не вписывающиеся (или не вписывавшиеся) в патриархально-капиталистский (а, значит, и моногамно-нормативный) дискурс.


Почему я выбрал такие темы? Прежде всего, потому что они отзываются мне самому: я трансгендерный мужчина, то есть при рождении мне был приписан женский гендерный маркер, а мое тело - это тело с вагиной, имеющее ХХ - хромосомы. Я полиаморный человек, BDSM-свитч, идентифицирую себя как гомосексуального или бисексуального парня. Такой опыт создает различной остроты ощущение ненормативности в различных сообществах, и однозначную маргинальность в мире капитализма/патриархата.

Трансгендерность, переход, деньги

Я транс*человек, совершивший переход. Или, точнее, совершающий: вопрос о том, когда переход заканчивается (уж не со смертью ли) продолжает оставаться открытым. Переход - это, упростим, гормоны + операции. Не будем вдаваться в подробности, просто поверьте мне: переход - это дорого. Более того, это очень дорого. Но, что интересно, основные сложности для его совершения - не отсутствие денег как таковое, а медицинские, юридические, социальные институции. Переход как комплекс практик по изменению своего тела в соответствии со своими же желаниями, т.е. прием гормональных лекарств и хирургические вмешательства - дело долгое, моторное, и, конечно, дорогое. Но основная проблема, как я уже говорил, в социальных институциях - на переход необходимо получить разрешение. Пройти 2х годичное наблюдение у психиатра и найти эндокринолога (тех, которые специализируются на гормонотерапии для трансгендерных людей, в Украине до сих пор нет). И вот здесь получается очень удобное место для роста цены: не хотите провести в психиатрической клинике пару недель? (по правилам, чтобы получить разрешение от других людей на, по сути, способ распоряжаться своим телом, необходимо провести до 30 дней в психиатрическом стационаре. Чаще всего это общая палата по паспорту, т.е. транс*мужчину отправят в женскую) заплатите что-то вроде неплохой месячной киевской зарплаты. Ну, чтобы иметь возможность заработать деньги на переход, не отрываться от работы….

И тут получается интересно: для того, чтобы потратить собственные деньги необходимо...потратить ещё больше собственных денег. Ещё и соответствовать стереотипам врачей о том, как должен выглядеть и чего должен хотеть настоящий мужчина - путь к получению разрешения распоряжаться собственным телом и ресурсами тут целиком зависит от других людей.

А что с телом? Гормоны - препараты рецептурные. Значит, нужен бланк от эндокринолога. Скорее всего, тоже платного: мы, транс*люди, вообще стараемся пользоваться частной медициной: меньший риск подвергнуться мисгендерингу и раскрытию статуса. Ну или ни к каким врачам не идем: к государственным страшно, а частные все же не всегда доступны для тех, у кого и паспорта-то нет. Но основная проблема даже не в этом: рецепт - это прямая зависимость от компетенции врача: меньшая доза или меньший срок действия рецепта - и нужен новый визит к врачу, новые анализы и новые траты на это.

Стоит ли говорить, что эндокринологов, понимающих в транс*вопросах в стране все ещё нет и искать приходится методом перебора? Насколько этично в таком случае упрекать людей, отправляющихся за заветной ампулой на черный бодибилдерский рынок? Да, он процветает в нашей стране - обилие сайтов для качков, все открыто. Порой мне кажется, что на заборах скоро будет написано “тестостерон телеграм”. Такие лекарства часто дешевле аптечных, однако их качество оставляет желать лучшего - чаще всего это просто игра в русскую рулетку без возможности грамотного мониторинга здоровья.

Но дело не только в специализированных услугах: понимаете, вы же не совсем стандартный пациент, вам, наверное, хотелось бы отдельную палату, правда?

Сколько стоит быть не_модным?

Транс*тело все же специфично, и хочется поговорить также о других модификациях, на которые может пойти как т*, так и цисчеловек. Волосы, например, покрасить. Или сделать татуировку. Синие, зелёные, розовые волосы с самого начала были протестом, бунтом как против нормативности, так и против системы угнетения: панк-движение все же движение левое и политическое.

Сюда же я бы отнес татуировки: протест против неприкосновенности тела (особенно женского тела, “чистого” и предназначенного “для него”). “Красота девушки должна быть естественной”, говорили мне родители на мои подростковые просьбы покрасить мне волосы, “такая красивая девочка была, а испортила себя этими серёжками”, - это уже троллейбусные доброжелательницы рассказывали мне о моем же пирсинге. Сейчас все не так: покрасить волосы в синий, жёлтый, зелёный, фиолетовый - мода. И мода это стоит порой не одну зарплату. Само собой, быстро появились салоны, специализирующиеся на нестандартных цветах, а тату-фесты превратились в самые настоящие конкурсы красоты. Отныне рисунок на теле должен быть в “правильной технике”, исключительно авторский, остальное - признак дурновкусия и...бедности. Потому что, как и любая бьюти-практика, татуировка должна быть сделана “хорошо". Т.е. дорого.

Вообще интересно наблюдать, как модно стало быть “феминисткой” - я о надписях на майках, как когда-то стало модно делать что-то своими руками и поэтому расходные материалы для этого резко взлетели в цене.

Мне, как ребёнку пусть и поздних, но некиевских 90-х, было очень странно видеть цены на эко-сумки. Примерно такие же (в общем-то, даже удобнее) шила моя бабушка из штанов. Стоит ли говорить, что смеялась вся школа? Но теперь это прибрано к рукам капитализмом, это модно и больше совсем-совсем не протестно.

Вообще протестным быть модно: от дерзких надписях на футболках до специально кривых татуировок в духе “мы делали это струной за сараем”, а то, что модно - стоит денег. То есть, работает на обогащение верхов низами.

Немоногамия: способ сопротивления или более дорогая свадьба?

Миф о романтической любви, кажется, в себе содержит все, кроме любви: собственничество, гетеронормативность, четкие границы гендерных ролей. Истинная любовь - это два цисгендерных человека, мужчина и женщина, выполняющие каждый свои функции в виде продуктивного и репродуктивного труда (место женщины все ещё на кухне, пусть и оборудованной новой современной техникой), которые обязательно заводят детей в течение первых лет жизни вместе (нежелание жить вместе - серьезный повод задуматься, а является ли любовь “настоящей”). И, конечно, очень важна ревность как “естественное” чувство злости, зависти и негодования - ведь заинтересованность в другом человеке означает потерю ресурса здесь, в этой семье. Капитализм давно пользуется моногамией, и, в общем-то, до недавнего времени только на нее и был направлен, однако, как я говорил выше, одно из его свойств - способность присваивать себе любые практики, в том числе направленные на сопротивление ему же, и делать это с невероятной быстротой.

Отсутствие любви как таковой в моногамно-нормативном дискурсе (это не зависит от гомо- или гетеросексуальности - моногамный дискурс очень хорошо нормировал и негетеросексуальные отношения, отделив их от политической составляющей), точнее, отсутствие места для этой любви было для меня очевидным: стоит посмотреть любой фильм или почитать художественную книжку - если она про “любовь”, то присутствие измены как высшей степени трагедии, угрозы светлому чувству практически неизбежно. Однако объяснение находится очень быстро: либо “изменивший” человек - это человек не тот, неправильный, либо он просто “ошибся”, спутал низменные порывы с истинным светочем, но последний готов его простить, стоит лишь бросить “ересь”. В виде другого, тоже приятного и важного чувства. Потому что любовь - она одна. Именно поэтому все остальное - не она, либо же то, что ей называли, было не любовью, а так, заблуждением.

Но люди хотят любить и быть любимыми. И на этом тоже можно делать деньги - например, запустить кучу тренингов на тему “как стать сексуальной и найти своего мужчину”.

А что? Секс прекрасно продается, а тут можно ещё и надежду на великое чувство предоставить. Конечно, моногамные и нормативное: зачем же искать “несвоего”, “ненастоящего” мужчину? Кстати, только цисгендерного - варианты отношений даже не обсуждаются. Мне было странно, почему, если “поломка” везде одна и вечная - та самая пресловутая “измена”, то общество не пересматривает моногамную систему (ведь если что-то возникает постоянно, возможно, оно просто и должно быть, возможно, не работает рамочка, это явление ограничивающая, возможно, она и вовсе не нужна?), а продолжают искать новый, более крепкий материал для изготовления все той же рамочки?! И вариант полиаморности как практики сопротивления тут рождается сам собой.

Но и это не прошло незамеченным: во-первых, две девочки для мальчика – это же совсем как в порно. Нефеминистическом, конечно. Наоборот уже нельзя: два парня и девушка - это ближе к потере самой важной черты - неприкасаемой альфа-маскулинности, которую присутствие второго мужчины может очень сильно пошатнуть. Альфа-маскулинность здесь очень важная штука: ведь капитализм неотделим от патриархата, здесь все те же практики - иерархии, выиначивание другого, дискурсивные власти, цисгетеропривилегии. В альтернативные формы отношений, конечно, можно играть и, что особенно важно - на этом зарабатывать. Но забывать о том, что хоть кто-то да немножко главнее - все равно не стоит. Пусть у девушки будет несколько парней, (и даже девушек) - всегда можно сделать тренинг, где скажут, что это все эксперименты (и вот это еще один из интересных путей присваивания капитализма чего угодно - поощрение экспериментов), что в нашем обществе уже не зазорно, но своего мужчину все равно найти стоит - ну, основного партнёра.

И тренинги для полиаморных людей провести можно - рассказать, как экспериментировать. И они проводятся. Что-то вроде “посмотрите, с тех пор, как я открыл для себя полиаморию, моя жена не упрекает меня за наличие в кармане презервативов. И ещё так здорово, когда они, две моих девушки, и я. Девушки - они же по природе бисексуальны, почему нет. Другие мужчины? Ну ладно, пусть у нее они будут...только, чтоб я не со мной!!”
Ещё довольно частый посыл тренингов (да и многих поли-сообществ), что всё же есть “основной партнер”, с которым быт, семья и бюджет. Но, конечно, говорят не это - говорят, что с ним любовь такая...более глубокая. Любовь - она же годами, проведенными вместе и желанием жить вместе вдвоем определяется.
И, конечно, дороже, чем “стандартные” - ведь это более редкие отношения, для избранных. А за избранность надо платить…

Можно посмотреть и на другие формы отношений или идентичностей/их репрезентаций, которые в изначально нормативные дискурсы не вписываются. Например, БДСМ-практики или нестандартная одежда (особенно мужская), которая позволена в клубах (дизайнерская мужская юбка вряд ли будет продаваться в обычном магазине и мало чем будет отличаться от “женской”, однако надеть вторую, одолжив ее у подруги совершенно бесплатно, непозволительно). БДСМ-вечеринки (да и сообщество), позиционирующие себя как кинк-комьюнити на поверку оказываются цис/гетеро/мононормативными: хорошо иметь несколько нижних партнёров, однако наличие больше чем одного верхнего в отношениях вызывает недоумение - и здесь, мне кажется, четко определяется параллель с патриархальным домостроем. Места для транс*тела там нет не только потому, что транс*людей якобы мало (интересно, сколько необходимо транс*, чтобы это стало нормативным? да и тут ещё важное место рефлексии, почему категория количества вообще здесь задействована - уж не капитализм ли всегда операция на количество для обоснования целесообразности производства?), но и потому, что присвоенные квир-практики не обязывают включать в дискурс группу, эти практики создавшую.

Прийти, отобрать и сделать модным для большинства, стимулируя потребление и не рефлексируя, за счёт кого это делается и какие там могут быть потребности - примерно так это работает.

Мода как способ сделать что-то видимым через экзотизацию, а, значит, ощущение избранности от обладания этим, “продвинутость”, стильность-молодежность, наверное, может использоваться и во благо. Однако благо в виде обогащения привилегированных классов за счёт маргинализированных групп все же представляется мне сомнительным.

*Текст опубліковано в рамках проекту "Політекономія гендеру" Центру соціальних і трудових досліджень за підтримки Фонду ім. Рози Люксембург в Україні.

Фриц фон Кляйн

RECOMMENDED